management-pro.ru

Офисный центр "На Верхней Масловке"
127083, г. Москва, ул.Верхняя Масловка, д. 20, стр. 1,
офис 32-33

ENG | RUS | UKR

management.pro

Тел.: +7 (495) 63-767-63

График работы: 9:00-18:00 (GMT +3)

Отправьте запрос
и мы вам перезвоним

Деловая миграция

Главная Новости Новости Манежная площадь: Предчувствие гражданской войны
Манежная площадь: Предчувствие гражданской войны

Осознание реальности

События на Манежной площади стали  ярким завершением ушедшего года – и ярким началом года нового. По сути, Россия, после относительно спокойного периода, вступает в  полосу по-настоящему массовых протестов. Апробированная схема действий власти: избить с помощью ОМОНа всех митингующих и вытеснить их с площади, арестовав тех,  кто подвернулся под руку, и затем осудив их как «зачинщиков беспорядков», уже не срабатывает. Власть пребывает в некоторой растерянности – что видно по ее несколько хаотичным действиям.  Непосредственная причина волнений была хорошо сформулирована известным публицистом Михаилом Делягиным: «Если отбросить пресловутую политкорректность и называть вещи своими именами, то собравшиеся на Манежной площади протестовали против права безнаказанно расстреливать в затылок, резать и забивать насмерть русских, неявно предоставленного кавказским бандитам нашей коррумпированной бюрократией».

Мнение  Делягина в целом,  соответствует истине. Как соответствуют истине и  утверждения о том, что пресловутые «лица кавказской национальности», а в последнее время – также «лица азиатской национальности» становятся для «лиц коренной национальности» источником беспокойства. При этом, лица «кавказской», «азиатской», а также негритянской, семитской и иной нестандартной внешности тоже чувствуют себя неуютно, опасаясь насилия со стороны «славян. Иными словами, в России уже не первый год тлеет под спудом  этническая гражданская война.

Масштабы и острота этого конфликта росли постепенно,  год за годом, начавшись с окраин с неоднородным  населением и распространяясь вместе с волнами трудовой миграции. Никаких разумных мер для изменения ситуации принято не было. Напротив, растущую межнациональную напряженность раз за разом использовали в политических целях для укрепления «вертикали власти». Однако межэтническая война быстро вышла из-под контроля, а попытки сделать ее «вялотекущей» и «управляемой», превратив в вакцину, которой можно прививать народ от недовольства властью, потерпели крах. «Вакцина» на поверку оказалась полномасштабной чумой, причем, эпидемия уже перешла критическую черту, и не замечать ее стало невозможно.

К сожалению, большинство авторов скользили по поверхности проблемы: одни говорили о том, что протестующие вышли, защищая свои попранные права, другие – об опасности нацизма в современной России. Наилучший, пожалуй, анализ ситуации был дан в статье Бикаева ( Записки нерусского человека,  http://expatcenter.livejournal.com/5609.html) но даже он в какой-то момент остановился: слишком уж неприглядная картина складывалась при честном сопоставлении всех фактов.

Всеобщая вовлеченность в ситуацию – вот что характерно для нынешнего национального противостояния в России. На «росте национального самосознания» в последние годы пытались погреть руки все: и власть, и оппозиция, и иерархи различных конфессий, и представители бизнеса, и главы общественных организаций… Именно это и объясняет до некоторой степени невнятную реакцию большинства российских авторов на события на Манежной: половинчатость оценок и желание не столько докопаться до истины, сколько обелить одну из сторон конфликта, соответственно, очернив другую.

 

Как это начиналось?

Периодические вспышки межнациональной напряженности случались, время от времени, и в Советском Союзе. Так было всегда, все годы его существования. Виной тому была двойственность, или, если угодно – диалектичность советской национальной политики: с одной стороны – заявленное стремление к созданию единого советского народа – как новой исторической общности людей, с другой – курс на развитие национальных культур и воспитание национальных элит. Несмотря на видимую противоречивость, оба направления неплохо дополняли друг друга. Но при этом, межнациональные отношения в СССР напоминали езду на велосипеде: для того, чтобы оставаться в равновесии, нужно было постоянно крутить педали и двигаться вперед.

Бессмысленно обсуждать сейчас вопрос о том, была ли достижима в Советском Союзе стабильность в межэтнических отношениях, и когда она могла бы быть достигнута. После распада СССР новая власть первое время вообще не понимала, что происходит, и бросалась из крайности в крайность. Затем в верха пришло прагматичное осознание того, что локализованные и контролируемые межнациональные конфликты могут стать инструментом сплочения общества, по крайней мере, большей его части, «против общего врага». Впервые лозунги «борьбы с террором» были задействованы в ходе «мягкой передачи власти» от Бориса Ельцина к никому  тогда не известному Владимиру Путину, а затем – для укрепления  Путина у власти.

Примерно в тот же период времени на территории бывшего СССР начались интенсивные миграционные  процессы, порожденные неравномерной экономической ситуацией. Для работодателей миграция оказалась крайне выгодна экономически. Работник-мигрант, вынужденный ради выживания сняться с места - сговорчив, готов работать за минимальную зарплату, зачастую «серую» или «черную». Он бесправен, а при малейшем неповиновении его легко изгнать, как чужака – словом,  миграция стала самым действенным инструментом, позволяющим сбивать цену на рабочую силу. Те, кто проживает в относительно благополучных регионах России – прежде всего, в Москве, Петербурге и ЮЗАО, кто имеет там жилье и социальные связи, еще могут выбирать, выжидать, они могут даже попытаться бороться за свои законные права. Однако, конкуренция с мигрантами, вынужденными продавать свой труд, свое здоровье, нередко – и свою жизнь – «за сколько дадут», лишь бы это «сколько-то» было «здесь и сейчас», заставила снизить планку требований и их. Кроме того, «коренные» заняли нишу «бизнеса на мигрантах»: сдачу внаем жилья, оформление  документов – либо их фабрикацию, организации поборов и т.п. Все это закономерно порождает напряженность между «коренными» и «пришлыми».

Понятно, что самыми уязвимыми в этой ситуации оказываются те, кто легко опознаются как приезжие. И если специфика в одежде, речи, поведении и т.п. нивелируется сравнительно легко и быстро, то антропологические особенности в карман не спрячешь. В особенно сложном положении оказались выходцы с Кавказа - обладающие характерными внешними признаками, и одновременно попавшие под пропагандистский удар, порожденный событиями в Чечне.

 

Обратный эффект

Примерно с 1993 года начались массовые проверки документов в центральных городах России – у всех, кто был похож на приезжего. Идентификация подозреваемых в совершении правонарушения, по национальным и расовым признакам,  а не в связи с разумными подозрениями в том, что это лицо могло совершить что-то противозаконное, широко используется до сих пор. Такая практика существенно деформирует сознание низовых работников МВД, и затрудняет их нормальную правоохранительную деятельность.

Задуманного эффекта перечисленные меры не дали. Зато волна милицейского произвола вынудила приезжих сплотиться. Понятно, что быстрее всего сплочение шло там, где:

- Сильнее всего было давление властей, законное и незаконное, на данную группу лиц;

- В силу антропологических и иных особенностей, представители данной группы легко опознавались в толпе;

- Внутри группы были развиты традиции поддержки «своих» против «чужих», если угодно – родоплеменная солидарность;

- Наибольшее число членов будущей общины было, более или менее, финансово состоятельно.

В силу перечисленных обстоятельств, «лица кавказской национальности» быстрее других сплотились в несколько национальных общин. Иными словами, попытавшись построить для мигрантов паспортно-бюрократическое гетто, российские власти и получили гетто, со всеми особенностями поведения его обитателей.

Что такое жизнь в гетто? Это, прежде всего, жизнь в замкнутой общине, изолированной от окружающего, заведомо враждебного мира. Нужно уважать законы своей общины – это вопрос выживания. А вот законы мира, который окружает гетто, уважать необязательно. Их нужно знать, к ним нужно приспосабливаться, их нужно обходить, но уважать? С какой, собственно, стати? Зачем их уважать, если уважай – не уважай, а все равно ты по этим законом будешь вечно виноватым, бесправным существом второго сорта?

Однажды возникнув и укрепившись в общественном сознании, гетто становится  очень устойчивой организацией. Как показывает опыт США, столкнувшихся со сходными проблемами при интеграции трех волн иммигрантов: ирландской, еврейской, итальянской, процесс интеграции замкнутой на себя национальной общины, даже при благоприятных условиях занимает порядка 50 лет.

Тем временем «геттообразование» в России набирает обороты. Следом за «лицами кавказской национальности» аналогичные процессы захватили и другие большие группы российского общества, обладающие характерными антропологическими отличиями. Их сплочение по ряду объективных причин идет медленнее, но его схема – та же. При этом, любое такое объединение будет априори враждебно и российскому государству, и российскому обществу в целом. Эта враждебность будет проявляться на всех уровнях, от глобального до бытового. Набрав силу, община вполне сможет потягаться и с ослабевшей государственной властью: сегодня российские милиционеры, уже не скрываясь, говорят, что опасаются связываться с «кавказцами», предпочитая договариваться с ними.

Совместное противостояние властям, помноженное на коррумпированность чиновников,  порождает устойчивые коррупционные схемы. Все истории о неуязвимости членов национальных сообществ перед законом: о преступниках отпущенных милицией и спущенных на тормозах уголовных делах, именно к таким схемам и относятся. Иными словами, даже если голову следователя, отпустившего – якобы за взятку  – лиц, причастных к убийству болельщика «Спартака» Егора Свиридова, и «вынесут на палке к толпе», как предлагал один из блоггеров, это ничего не изменит. В самом крайнем случае система пожертвует одним из рядовых исполнителей. Но уже завтра место выбывшего займет другой, и коррупционная схема заработает вновь.

Не остались в стороне от возникшего противостояния и представители религиозных конфессий. И если иерархи верхнего уровня, крепко вмонтированные в систему высшей власти, ведут политкорректные речи, то на нижних этажах: в СМИ,  в проповедях, в частных беседах - служители культов – всех культов! – говорят то, что от  них хочет услышать паства. Выступления глав конфессий служат для защиты от обвинений в экстремизме  и национализме. А выступления низовых церковных функционеров должны вызывать симпатии настроения прихожан:  священникам надо нравится своей пастве, которая для них - основной источник дохода. А паства, не вникая, в массе своей, в причины национального противостояния, большей частью пребывает в националистическом угаре. Как следствие и выступления священнослужителей нередко

являются экстремистскими и националистическими. В результате, национальная рознь дополняется еще и  конфессиональной: в России нарастает противостояние между прихожанами РПЦ и мусульманами. Это, в свою очередь, приводит к радикализации как верующих, так и священнослужителей, как с одной, так и с другой стороны.

Можно было бы продолжить анализ - но общая картина видна и без этого. Суть ее в том, что власть в России, в последние 20 лет, носила и носит исключительно ведомственный и корпоративный характер. Ее действия всегда направлены на защиту интересов того или иного ведомства или группы лиц, а их последствия в масштабе всей страны никем не просчитываются. Эта линия поведения власти за два десятилетия превратила Россию в кипящий котел с наглухо завинченной крышкой. При этом, все понимают, что крышку вот-вот сорвет, но никто не готов взять на себя ответственность по нормализации ситуации. Опять же, по очень простой причине: реальные меры по ликвидации кризиса неизбежно ущемят интересы всех ведомств, представленных во власти. А политиков, которые могли бы себе позволить действовать в общегосударственных интересах, а значит, по крайней мере,  время от времени вступать в противоречия с интересами ведомств, на которые они, будучи у власти, опираются, в России сегодня просто нет.

 

Позиция власти

В день, когда на Манежной площади шли столкновения протестующих с ОМОНом, президент России, Дмитрий Медведев, поздней ночью оставил в Twitter сообщение о своих впечатлениях от концерта Элтона Джона, который он посетил. Некоторое время спустя он вспомнил и о прочих событиях, написав: «Происходящее в стране и на Манежной площади остается под контролем. Все зачинщики предстанут перед судом, все без исключения».

Премьер-министр Владимир Путин, выдержав паузу в несколько дней,  заявил в эфире телеканала «Россия», что беспорядки на Манежной площади вызваны неправильной реакцией власти: а именно, решением следователя Головинского ОВД, который отпустил участников драки, повлекшей смерть Егора Свиридова. Еще через неделю Путин публично возложил цветы на могилу Свиридова и сделал ряд заявлений о межнациональных отношениях в России. В частности, премьер предупредил о возможных регистрационных ограничениях в крупных городах для национальных меньшинств и призвал «представителей национальных диаспор» заняться «профилактикой преступности в своей среде». Гибель болельщика «Спартака» Путин назвал «атакой против всех футбольных фанатов, вне зависимости от национальности».

Также, в ходе митинга на Манежной, выявилась неспособность ОМОНа контролировать действительно массовые акции протеста. Демонстранты оставались на площади столько времени, сколько хотели, и делали то, что хотели. В частности, избивали до полусмерти – а возможно, и до смерти - попавшихся им под руку лиц «неславянской внешности» - и фотографировались на  фоне лежащих тел. ОМОН не рисковал вмешиваться в события, происходящие вдали от оцепления. С другой стороны, нужно отметить и то, что агрессивные экстремисты составляли незначительное меньшинство собравшихся. Большинство митингующих вышли на площадь, протестуя против собственного бесправия и незащищенности. Иной вопрос, что первопричина этой ситуации оказалась спрятана за ее следствием - за межнациональными разборками.

 

Только снизу…

Можно уже с полной уверенностью утверждать, что реакция российских властей на национальные конфликты будет и в дальнейшем носить сиюминутно-симптоматический характер. Ни о каком системном устранении причин, повлекших обострение межнациональных отношений в России, нет и речи.

Иначе, впрочем, и не могло быть. На высоком градусе межнациональной розни в России держится целый ряд очень серьезных экономических показателей, и, прежде всего – уровень зарплат на рынке труда. Схема проста: стремление снизить оплату  труда, а также уровень долговременных инвестиций и социальных гарантий, порождает такую экономическую политику, которая поощряет трудовую миграцию. Трудовая миграция, вкупе с бесправным положением мигрантов, порождает национальные трения и противостояния. Национальная рознь становится неотъемлемой частью общественной и политической жизни. Она – как неизбежно присутствующая данность - начинает активно использоваться всеми политическими игроками в своих интересах.  Иными словами, высокий уровень национальной розни сегодня играет в России роль клапана для сброса социального напряжения, и роль привычного успокоительного наркотика, в отсутствие которого и  политическую и экономическую жизнь страны накроет серьезный кризис - а уровень кризисных явлений сегодня и без того очень высок.

Российская власть объективно стоит перед крайне небогатым выбором. Она может либо активно участвовать в националистических играх, лавируя между противоборствующими сторонами - либо начать демонтаж межнационального противостояния. Однако, начав его, она неизбежно столкнется при этом, с одной стороны – с недовольством практически всех корпоративных группировок, которые в России сегодня сильны как никогда, с другой – с волной социальных протестов. Последние могут оказаться для властей гораздо опаснее, чем нынешние национальные проблемы. От национальных проблем российскому руководству пока удается худо-бедно дистанцироваться. От социального недовольства дистанцироваться не удастся!

Есть ли выход из ситуации – помимо перспективы этногражданской войны?  В принципе, да, выход есть. Проблема только в том, что он может быть реализован исключительно снизу, на основе гражданских инициатив – а это, с учетом нынешнего состояния российского общества, представляется крайне проблематичным и маловероятным.

Сергей Ильченко

 
Новости

© ООО "Менеджмент Про", 2006-2014

Создание сайта